![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
Утром в субботу (11 ноября) была очередная «Шопениана». Наверное, я никогда за предыдущие годы не смотрела столько «Шопениан» подряд. И всё бы ничего, если б в пару к ней давали всё-таки ещё какой-нибудь балет, а то приходится оперу пропускать - смерть Моцарта спозаранку как-то трудно переваривается.
В этот раз в Шопенке меня привлекла с одной стороны Нелли Кобахидзе, с другой – дебют Карима Абдуллина.
Нелли понравилась очень-очень-очень. Вся такая нездешняя, летучая, почти прозрачная, с удивительно красивой спиной, шеей и руками. Казалось, даже музыка замирала во время её танца. А какие она «селедки» назад отпрыгала! Я давно не видела, чтобы это делали так красиво. В пару к ней поставили Настю Горячеву, которую я не ожидала даже увидеть, ибо привыкла к постоянству Леоновой. Горячева была полной противоположностью Кобахидзе - пухленькая, игривая, как весенний ветерок, но с мягкими ручками.
Собственно они-то и оттянули всё внимание от Карима. Стройный юноша старательно исполнял выученный урок, пытаясь изобразить на лице романтичное настроение. Удавалось ему это с явным трудом. Ну, представьте себе пацана, который любит всякий там рок или хип-хоп, а ему надо себя прилично вести, изображая несвойственные чувства-настроения. В конце этот юный поэт не выдержал-таки и заулыбался во всю ширина лица. Что до танца, то звёзд с неба не хватал, был напряжён в вариации и резковат – я бы сказала, что одной из главных задач, которую ему надо решить, это обретение кантилены танца.
Сташкевич в этот раз была много лучше, чем в последней Шопенке. А Богданович, которая у меня всегда вызывает ассоциации с Баварским Октоберфестом, уместнее смотрится на празднике урожая в «Жизели», чем среди сильфид.
Праздник урожая был уже в воскресенье 12-го. Богданович до него не добралась.
Это было во вторник - 31 октября. Народ, наученный горьким опытом посещения «Байконура» за последнюю пару лет, потянулся в Кремль уже в шесть вечера. Подготовленные люди знают, что мало прибыть на взятие Кутафьей башни за час до начала представления, желательно ещё и запастись провиантом, ибо попавшим внутрь без очереди придётся ждать начала около двух часов – любой гала-концерт задерживают минимум на полчаса, а то и на час. Буфет, конечно, там есть, но цены в буфете нынче не те, что в советские времена. 
Несмотря на поздний час, у служебного входа в Большой театр было многолюдно: усталые артисты расходились по домам, гардеробщицы... важно прохаживались охранники. И вдруг я увидела ее. Невероятно стройная, высокая и грациозная, Нелли буквально проплыла через мраморное фойе театра и, подойдя ко мне, автоматически встала в третью позицию. В ее внешности проглядывалось что-то эльфийское: собранные в пучок волосы подчеркивали длинную, изящную шею, кожа была такой нежной и прозрачной, что на висках виднелись голубые жилки, а огромные золотистые глаза завораживали так, что нельзя было отвести взгляд. Уже на пятой минуте разговора я поняла, почему эту совсем юную и хрупкую девушку любят абсолютно все - и зрители, и критики, и рядовые сотрудники театра. Милая и застенчивая, Нелли резко контрастировала со сложившимся образом надменной прима-балерины. Хотя сразу после хореографического училища Нелли Кобахидзе была зачислена в балетную труппу Большого театра, непосвященным это, скорее всего, ни о чем не скажет, и лишь немногие поймут, каким трудолюбием, целеустремленностью и силой воли должна была обладать девочка, чтобы получить такое предложение. К концу интервью я уже не удивлялась, зачем здесь столько секюрити, - конечно же, чтобы охранять ее, это сокровище с наивной улыбкой и блестящим балетным будущим.